23 декабря 2020

Мистика лосося

По мотивам завершившейся путины

> Вадим Горбунов

Лосось для сахалинцев — сущность сакральная. А это значит — одними только цифрами и схемами не обойдешься.

Если заглянуть во времена, в принципе, не такие уж и дальние, но уже незапамятные, то любой местный житель, говоря об итогах минувшей путины, сослался бы на Толызна. Хотя, как утверждал Крейнович, говорили еще и о некоем Тайгнанде.

Возможно, это был один и тот же субъект, просто под разными именами. Но именно он являлся хозяином моря, посылающим нивхам рыбу и тюленей — основу их жизни.

Понятно, что божество было крайне серьезное для всех тогдашних жителей Сахалина, с ним надо было обязательно дружить, иначе, обидевшись, он мог рыбу и не прислать, обрекая тем самым стойбища на полуголодное существование. А такое иногда случалось.

Глубинная память

Век назад все это было объявлено смешным суеверием и фольклором. Однако и тогда лосось (под ним мы подразумеваем и кету, и горбушу, естественно) никуда из жизни островитян не делся. «Картошка да рыба» — именно они составляли основу рациона в многочисленные годы лихолетий, имея такое же значение, как в целом по России хлеб.

Отношение к нему, особенно у старшего поколения, как известно, благоговейное. Есть хлеб — будет и песня. Вот и здесь так же.

Это залегло в так называемой «генетической», «глубинной» памяти.

Которая, кстати, в очередной раз обновилась в 90-е годы. Именно горбуша, внезапно хлынувшая к нашим берегам в годы экономической катастрофы, прямо или косвенно спасла очень многих. Красная путина вообще стала экономической основой жизни домохозяйств в островной глубинке. Рыба помогала не только не голодать, но и обустраивать быт, собирать детей в школу, покупать автомобили. Словом, жить.

И лосось был основой этой жизни.

А потому любые разговоры о том, что это всего лишь обыкновенный, измеряемый экономическими тоннами ресурс, будут натыкаться на ментальное сопротивление островитян. У всех своя память. Кто-то помнит косяки лосося в Сусуе, кто-то — как вернувшийся с путины отец купил ему крутую компьютерную приставку. Это не забывается. И все, что связано с лососем, воспринимается даже у тех, кто сейчас видит его только в магазинах, очень остро, нервно, чисто на эмоциях, которые порой хлещут через край. Это характерно для, пусть еще не религиозного, но крайне замифилогизированного сознания.

Но, собственно, почему может быть иначе? Тем более что логики, которой оперирует сознание рациональное, во всей нашей лососевой истории действительно мало.

Вот, например, статистика дает следующие цифры. С 1946 по 1965 годы среднегодовой улов лососей в нашей области составлял 20 тысяч тонн. В последующие двадцать лет — 36,5 тысяч тонн. С 1986 по 2001 среднегодовой улов вырос вдвое — до 70 тысяч тонн, причем основной прирост был получен как раз в 90-е годы. Ну и в 2002 - 2013 годах еще вдвое — 147 тысяч тонн брали в среднем в год.

Чем объяснить такой скачкообразный рост?

Сначала говорили, что это итоги деятельности рыбоводных заводов. Но, как оказалось, ничего подобного. Заводов сейчас стало больше, а рыбы — и это видят все — меньше.

С думой о Толызне

А почему — меньше? Тоже непонятно. Конечно, причины тому называют самые разнообразные — жадные капиталисты-рыбопромышленники, безумные браконьеры, пресловутые РУЗы, уничтожающие все вокруг себя на километры вокруг. Но ни одна из них при ближайшем рассмотрении не является определяющей.

Вспомним, как все начиналось. Легендарный для старожилов 1992 год. Внезапный залповый подход горбуши. Ее разрешают брать всем, а рыбаки специально развозят по городам и раздают чуть ли не бесплатно — лишь бы не было заморов. Губернатор Валентин Федоров дает добро, и, как грибы, начинают расти частные рыбодобывающие предприятия. Они быстро находят рынки сбыта на материке и уже не раздают рыбу бесплатно. Наоборот, их невода быстро опутывают все побережье Сахалина, перекрывая доступ к нему населения. А на реках складываются организованные группы браконьеров, которые вырезают все начисто на икру.

Казалось бы, год-два такого беспредела — и все, стадо уничтожено. Однако нет, горбуша идет и идет во всевозрастающих количествах. Рекорд за рекордом. Улов за 100 тысяч тонн одной только горбуши по нечетным годам был обычным делом. В 2009 году — пик, 250 тысяч тонн! Тогда на реках массово и появились РУЗы, являющиеся сейчас предметом общественной ненависти. Потому что рыбу из них черпали без всякого труда прямо в устьях, но людям не перепадало ни хвоста этого всегда бывшего общественным ресурса, наоборот, их гоняли с «приватизированных» рек. И это тоже отложилось в «генетической памяти».

Потом промысел стал постепенно смещаться все севернее и севернее, но все равно был достаточен. 2013 год — 198,9 тысяч тонн. Однако 2014-й — уже 84,7 тысяч тонн. А в 2015-м всего 49 тысяч тонн — при прогнозе на 100 тысяч тонн больше. Это был провал.

Дальнему Востоку — провал

А вот Камчатка, наоборот постепенно начала захлебываться в лососе.

Но в этом году и там резкий спад. И в целом по Дальнему Востоку — провал. Суммарный вылов тихоокеанских лососей достиг 290 тысяч тонн и в два с лишним раза уступает уровню предыдущего, четного 2018 года с его рекордными подходами горбуши к берегам Камчатки.

Естественно, уже и рыбопромышленники, чьи береговые заводы остались без сырья, возопили — что происходит?

Былые нивхи объяснили бы все просто, мол, Толызн сказал — я вам, люди, помог, теперь живите своим умом....

У нас это пытаются объяснить переловом, браконьерством, РУЗами...

Но на Аляске браконьерства нет по определению, а там происходит все тоже самое. Был мощный многолетний всплеск подходов лосося, а теперь начался резкий спад.

А потому в качестве наиболее внятной гипотезы выдвинули начало биоклиматических изменений в мировом океане.

Цитата: «Установлено, что условия зимовки лососей в 2020 году были неблагоприятными: наблюдались положительные аномалии температуры воды по всей Северной Пацифике. Повышенная температура на местах основного нагула лососей приводит к гибели холодноводного кормового макропланктона — основного компонента пищи лососей. В результате могли происходить массовые перемещения стад лососей в места высокой концентрации корма. Высокая плотность и скученность лососей привела к низкой пищевой обеспеченности, серьезной пищевой конкуренции и гибели части поколений лососей, в основном горбуши».

Но, если честно, то это тот же самый «Толызн», только другими словами.

«Могли происходить массовые перемещения стад лососей», не могли — почему наука не дает точных, как положено науке, ответов и прогнозов?

Проблема в том, что рыбохозяйственная наука в Северной Пацифике работает с «черным ящиком». Не с тем, что на самолетах (он там как раз не черный, а оранжевый, и не ящик, а шар), а с тем, что называется «черным ящиком» среди ученых. То есть, с системой, внутреннее устройство и механизм работы которой очень сложны или неизвестны. А потому изучается только ее реакция как целого. Проще говоря, выпускаем в «черный ящик» Великого Тихого океана малька, отслеживаем по возможности температуру, соленость и т.д., но что там в этом «ящике» с мальком происходит — один Толызн знает. Или Тайгнанд, как кому нравится.

Неопределенность...

Вот только с таких позиций и можно рассказывать о красной путине этого года.

Поначалу казалось, что ее не будет вовсе, даже несмотря на и без того слабые прогнозы. Если на предыдущий, четный 2018-й прогнозировалось 86 тысяч тонн горбуши, то на этот — только 46 тысяч тонн.

Но не было и этого. Конец июня, путина перевалила экватор, а уловы по районам исчислялись десятками тонн, не окупающими даже один невод.

Вот уже август начался, а горбуши все не было. Тут забила тревогу даже Экологическая вахта Сахалина, беспокоясь, впрочем, не столько о заполняемости неводов, сколько о нерестилищах — они тоже повсеместно стояли пустыми.

А что касается уловов, то Эковахта собрала и привела эти данные. «Общий вылов горбуши, самого массового и наиболее важного для сахалинцев вида тихоокеанских лососей, на острове Сахалин (без учета Курильских островов) по состоянию на 11 августа 2020 года составил 7,7 тыс. тонн». Тогда как с 2010 года по четным годам на это время было от 30 до 50 тысяч тонн, и только в 2018-м — 13,7 тысяч тонн. Но 2018-му уже присвоили имя провального. Поэтому нынешний назвали катастрофическим. В самом деле, отсутствие производителей на нерестилищах убивало всякие надежды на будущий возврат горбуши.

Однако затем она вдруг пошла. Не валом, но вполне прилично. И к 15 сентября, к моменту завершения основного промысла, ее было добыто около 33 тысяч тонн (с учетом Курильских островов).

Это даже больше, чем в прошлом году (28 223 тонны), который, кстати, был четным, а, следовательно, более урожайным. Во всяком случае, должен был быть, но не стал.

Парадокс? Да.

Почему? Никто не знает. Можно лишь повторить приведенную выше цитату о кормовой базе или опять упомянуть Толызна.

В любом случае радует, что были все-таки хотя бы частично заполнены нерестилища. В том числе, в заливе Анива, где в 2009-м, кажется, году взяли аж 50 тысяч тонн. А потом — все. В 2017 году здесь официально закрыли любой промысел. И, как видим, это помогло. Рыба постепенно стала возвращаться в залив. Некоторые реки оказались заполненными на 70 процентов.

Но про промышленные подходы говорить не приходится, и будут ли они вообще, не скажет никто.

По кете, конечно, отдельный разговор. В советские годы ее вылов в области не превышал 3 - 5 тысяч тонн. Но в наше время стали массово ставить рыборазводные заводы на кету, которая гораздо более предсказуема, нежели горбуша. Как итог, в прошлом году общий вылов этой рыбы предприятиями области составил более 46 тысяч тонн. Больше, чем горбуши. Таким образом, кета вдруг стала основным промысловым лососем наших островов.

Особенно выделяется Итуруп. Там рыбоводы «Гидростроя» (в первую очередь) буквально с нуля создали стадо кеты, и с 2015 года остров буквально захлебывается в ней, кое-где спасаясь только РУЗами. Здесь ее будут добывать до декабря.

Но вряд ли опыт компактного Итурупа можно полностью распространить на большой Сахалин, где строить лососевую экономику по-прежнему приходится в обстановке полной неопределенности. И как долго это будет получаться — совершенно непонятно. Не исключение, что мы просто придем к среднесоветским показателям по вылову горбуши — 20-30 тысяч тонн, только и всего. Однако это потребует и изменения подходов к организации промысла, и к организации доступа к лососю населения. Последнее крайне важно для душевного спокойствия островитян.

Да, именно так, ведь сакральность лосося по-прежнему определяет общественные умонастроения.

В реальности же ситуацию в рыбопромышленном комплексе определяет, конечно, минтай.

Общие запасы североохотоморского минтая составляют около 15 миллионов тонн и только прирастают. В прошлом году наши рыбаки добыли его почти 360 тысяч тонн и вышли на исторический рекорд. А еще 44 тысячи тонн сельди, 22 тысячи тонн крабов, 21 тысячу тонн пелагических рыб (сайра, скумбрия, иваси), 19,5 тысяч тонн трески, 12 тысяч тонн камбалы, и даже гребешка — 10 тысяч тонн.

И этими ресурсами рулит уже не Толызн, а федеральное законодательство. В нем тоже немало мистики, от которой рыбопромышленную отрасль штормит очень круто. Но здесь хотя бы понятно, что делать, с чем и с кем бороться.

Фото из архива редакции
«Сахалин P.S.» №18