14 марта 2019

Здесь птицы гнёзда вьют

Фотограф Сергей Лакомов о жизни на Парамушире — среди медведей и с дорогой сгущёнкой

> Наталья Голубкова

Орнитолог-любитель и ещё шире — ценитель всего живого на этой планете, постоянный соавтор Sakh.com на Парамушире Сергей Лакомов радостно вручает копчёную рыбу главному редактору, столь же радостно принимает ответные презенты и в ответ на предложение выпить чаю живо интересуется: «А сгущёнка есть?». Сгущенки не находится, но Сергей не унывает. Он, кажется, просто не умеет этого делать. На Сахалине фотограф проездом и, конечно, мы воспользовались случаем поговорить.

— Сергей, как вам в Южно-Сахалинске?

— Неплохо, вот только светофоры ограничивают свободу. У нас хорошо: вышел из дома — и сам себе хозяин, куда захотел, туда и пошёл. Такси нет, домофонов на дверях нет, дети гуляют, где хотят и как хотят, не страшно их выпустить.

— Сколько население в Северо-Курильске? Чем там люди занимаются?

— Где-то 2,5-2,7 тысячи человек. Сейчас много приезжих, строителей. В основном рыбой занимаются: добычей и обработкой. Так же, как и у вас, всё есть, я имею в виду бюджетные организации: садик, школа, музыкальная школа, дом культуры — по одному. Один прокурор, один мэр, один хирург, один водитель мусоровоза (показывает на себя и смеется). 36 лет стажа на одном месте, в коммунальном хозяйстве.

— Расскажите о себе, вы родились на Парамушире?

— Мои родители туда приехали. Так, цунами было в 1952-м… Где-то в 1956 году. Там познакомились, там родился мой старший брат. А потом мама поехала на материк и родила меня почти в поезде, на станции в Амурской области. Привезли меня на Урал и поставили отметку, что я родился в Пермской области. Но всю жизнь живу в Северо-Курильске. У меня как бы три родины.

— Ни разу не возникало желания уехать с маленького острова?

— Нет. Когда был СССР, нормально было и по деньгам, и по ценам, как-то не задумывались. Жизнь другая была. Воспоминания из детства — деревянные дома, брусовые. Хотя и сейчас такие, но уже начали строить железобетонные. Да, у нас и дома строятся, и спортивный комплекс с бассейном, и фундамент новой школы уже заложили. В проекте новая больница, изыскания идут по взлётной полосе. Наша компания впервые за всё время начала асфальтировать улицы и дворы.

— Много асфальта уже положили?

— Прилично. Первый асфальт привёз на машине я. Высыпал, рабочие его уложили. У нас есть минизавод асфальтовый, ингредиенты завозим с Камчатки или из Владивостока. Раньше в Северо-Курильске было много улиц, наверное, больше пятидесяти всяких разных, а сейчас и с десяток вряд ли наберется. Был старый город, район порта, на сопке люди жили — всё это уже обветшало и разрушилось, в основном все живут в так называемом новом городе. Здесь самая цунамибезопасная зона, 22 метра над уровнем моря. Хотя северные цеха строятся буквально на берегу. Сейчас Сахалинская — главная улица, есть ещё Шутова, Вилкова. И немножко улицы 60 лет Октября. Асфальт мы на Сахалинской положили, но не до конца. На Шутова бордюры установили. По участкам идем. Дворы ремонтируем в хорошем темпе: в прошлом году, по-моему, пять сделали, в этом — девять. Контракты выполняем.

— А чем на Парамушире занимаются в свободное время?

— У нас очень снежная зима, поэтому такая фишка — снегоходные прогулки, охота. Всё это развито. На снегоходе народ за хлебом ездит по городу. Почти у каждой семьи есть снегоход. Машина, лодка, квадроцикл — все стараются всё это иметь. Зимой на снегоходах народ гоняет на рыбалку на озеро Глухое. Я там, к сожалению, не был ни разу, с работы вырваться никак не получается.

— Когда вы успеваете делать такие замечательные фотографии?

— Если честно, всё это рядышком, под ногами, просто надо увидеть. Я вижу. Еду на полигон из города, под моим контролем Второй Курильский пролив, всё, что наверху, и тундра. Глаз уже автоматически цепляет. У меня Canon ультразум 50-кратный и 62-кратный, два фотоаппарата. Я специально взял ультразум, чтобы птиц фотографировать. Начал с птиц. Работаю с камчатскими и сахалинскими орнитологами, делюсь данными. Вот у нас зимой в Россию прилетает сибирская гага. Информацией никто не владеет, чем она питается, сколько её, когда прилетает, когда улетает. У учёных такие запросы — она нам нужна целиком, чтобы посмотреть желудок, кишечник, по перьям всё определить. Но она в Красной книге, как я её стрельну? Я и не буду стрелять. Может, когда-нибудь павшая попадётся, но у нас лисы не спят, они берег прошаривают ночью от и до.

Берег кормит всех: и медведей, которые морскую капусту едят, а иногда касатку вынесет или нерпу, и лис, и зайцев. Правда, не знаю, что там зайцы едят, но на берег выходят.

— Расскажите какой-нибудь случай встречи с животным или птицей.

— Случаев много было. В последний раз, например, встретил берингийского песочника. Куличок такой. Он тоже редкий, в Красной книге. Возможно, это южно-камчатский подвид, который живёт только на мысе Лопатка в России, больше нигде. Камчадалы тоже о нём мало знают. 4 января я отправил фотографию песочника учёному. Странно, что он у нас делает, должен вроде бы улететь зимовать в теплые края. Учёный пишет — надо его добыть, чтобы определить точно, южно-камчатский он или берингийский. Наука требует жертв, а мне его жалко.

Выскочил, пигалица такая, в половине метра от меня, смотрит. Я с ним поговорил и не стал трогать. Был очень сильный шторм тогда, много к нам ветром птиц прижало. Скорость ветра была до 40 метров в секунду, летало всё, что только можно. У вас такого не бывает и на материке тоже. Я утром встаю, смотрю в окно — если деревья не качаются, это дико для меня. У нас практически постоянно дует. Мыс Васильева на Парамушире самый ветреный в Сахалинской области — 90 дней в году. Мы уже привыкли. 20-25 метров в секунду для нас так, бриз. Это считается штормовой, а мы всё равно на работу ходим.

— Какие настроения среди жителей? Может, большинство хочет переехать или рады, что там живут. Как люди себя чувствуют там? Вы — понятно, вы такой оптимист. А остальные?

— Есть, конечно, те, кто уезжает, но в основном все учат своих детей, а чтобы их учить, нужно денежку зарабатывать. Сначала дети, потом внуки… Так и остаются навсегда. Хотя и уезжают люди тоже — на Камчатку, на материк. Но квартиры многие оставляют, на лето, например, возвращаются. Приезжих у нас достаточно. Даже с Крыма на ПМЖ приезжают. Но китайцев нет. В Петропавловске-Камчатском на китайском рынке их тьма, у нас — никого. Раньше летали на вертолете туда-сюда челночники, ходили по квартирам, предлагали всякое, потом начальник полиции их выгнал. Границу открыли у нас несколько лет назад, хотя мы, местные, должны взять пропуск, чтобы везде передвигаться. Сейчас сделали его на три года.

— Вам не бывает там скучно?

— Нет. Зимой на лыжах. Тем более, я охотник, охота открыта до 1 марта на зайца, на лису. Но в последнее время больше фотоаппарат беру, а не ружье. Жалко уже. К этому, как я понимаю, все охотники приходят со временем. Как в «Аватаре». По-другому смотришь на это занятие, происходит переоценка ценностей. Думаешь — как они вообще выживают в наших суровых условиях, все эти куропатки, зайцы. Помочь им хочется, а не стрелять в них.

— Медведей много?

— Очень. В последнее время полезли в город. Некоторые считают, что виной этому охотники, которые стараются убить крупного зверя. Медвежата остаются без мамы. До трёх лет медведь ещё считается малышом, при матери находится. Естественно, он идёт туда, где проще найти пищу, — в город. Другие говорят, что просто медведей слишком много расплодилось, более сильные выгоняют тех, кто слабее, с территории, вот они и идут к нам. В этом году открываю балкон — а у меня мишка идёт под окном! В него стреляют: два автомата Калашникова, два магазина из пистолета Макарова, ещё из ружья, а он всё равно идет. Ликвидировали его, потому что стал опасен, на кладбище хулиганил, на свалке появлялся, а потом уже и на улицы вышел.

— И вы говорите, дети гуляют, где хотят?

— Ну да… Но мы вот за ягодой ходим, ничего страшного. Трагических столкновений не было за всю историю, не как на Камчатке, там почему-то сразу медведь человека валит. У нас — нет. Никто не погибал. Один раз, помню, в 70-х годах мишка залез на пограничную заставу и похулиганил там в курятнике. Его пограничники застрелили из автомата. Ну а встречи происходят, это естественно. Оглядываюсь как-то — а он сзади стоит. А у меня два ружья в машине. Посмотрел-посмотрел, дал понять, что увидел, развернулся и ушёл. Еда для медведей на острове есть, они не голодные.

— Для вас медведь уже обычное дело, получается.

— Да. Я считаю, что мы живем среди них, среди медведей. Это они хозяева.

— Интересно. А по ценам что скажете? Сравнили, какие у вас, а какие в Южно-Сахалинске?

— Цены у вас ниже.

— Сопоставьте что-нибудь.

— Цену на сгущенку? (смеется) У вас «Рогачевская», по-моему, 80 с лишним рублей, а у нас 105 или 110. Я вчера у вас тут покупал. Я главный любитель сгущёнки, надо же фамилию оправдывать.

— Давайте вернёмся к животным и птицам. Я знаю, что вы редкие экземпляры фотографировали.

— Бывало такое. В мае как-то прошёл я пешком бухту Утёсную. Иду обратно, навстречу квадроцикл. А дороги нет, всё разбито, он застревает. Сидит на нём охотовед, Николай Колотилин. Мы с ним вытащили квадроцикл благополучно, он предложил довезти, но я отказался: пешком больше увижу. Он уезжает, а я подхожу к небольшому озеру, смотрю — из-за камушка на меня сморит куличок. Хорошо, я был наготове. Один кадр только успел сделать, и он улетел. Я фотку сбрасываю в группу сахалинским орнитологам, они — о, это черныш! Он всего три раза попадался людям. В 1930-е японец какой-то его встречал, в 50-е годы — кто-то из наших, и вот — Сергей Петрович Лакомов.

— То есть редкая такая птица?

— Может и не редкая, тут главное — фиксация факта, что он залетает к нам, документация. Гоголя-головастика в области только я зафотал. Много интересного. Молодой белоплечий орлан, второй залёт в Азию — тоже я сфотографировал. Ласточка деревенская — вроде бы что такого? В прошлом году я мониторил, прилетели две семьи, сделали гнезда. Научник с Камчатки, Евгений Лобков, известный в России орнитолог говорит — о, это так интересно! Сейчас вот он отчёт в Москву сделал по этой теме.

— А чем удивительно, что ласточки гнездо свили?

— Тем, что у нас их почти и не было никогда, то есть никто не видел. Хотя гнёзда изредка встречались. У нас на Парамушире ласточка с белой грудью, а на Камчатке только с красной, рыжеватой. И меня орнитолог начал спрашивать — чем питается, когда выходят птенцы, сколько птенцов, какой размер гнезда…

— Получается, вы единственный человек на Парамушире, который может учёным что-то сообщить?

— Да, маячу вовсю. Акулы, киты. Серый дельфин. В России факт наблюдения был только один, в 1956 году. А второй раз вот я сфотографировал, хоть и мёртвого, замерил его. Мини-сенсация.

— У вас есть единомышленники? Может, с вами кто-то ходит, тоже фотографирует.

— Разве что охотоведы. Мы с ними регулярно делимся информацией. Из простых людей никого нет, но я всех напрягаю — ребята, если кого интересного увидите, обязательно фотографируйте. Да нам некогда, Петрович, отвечают. Ну хотя бы говорите тогда, что там-то того-то и видели. Сейчас так и происходит, все сообщают — заметили птичку с хохолком, цапель, тех, этих.

— А просветительскую работу ведёте? Может быть, с детьми встречаетесь, рассказываете о природе?

— Хотелось бы, но пока нет. Разве что дочке. Ну и отправляю везде фотографии, от Перми до Новосибирска, знакомым, ученым. В прошлом году я побывал на первом орнитологическом конгрессе в Твери. Образования специального у меня нет, я любитель, но благодаря общению с учёными начал кое в чём разбираться. А то раньше — утка да и утка. Сейчас понимаю, кто где.

— Как вы можете определить свою философию, какая она? Что для вас главное в жизни?

— Мне кажется, пришло для меня время раздавать камни, делиться тем, что накоплено в течение жизни, радовать и баловать, особенно детей. И девчонок (смеется).

— Совсем забыла спросить про транспортные дела. Как выбираетесь с острова?

— Перелёты у нас субсидируются, это хорошо. Где-то около 4 тысяч получается вертолёт, примерно столько же «Гипанис». Сейчас «Гипанис» уходит на ремонт примерно до 5 марта. Все перевозки будут через «Витязь-Аэро», через камчатскую компанию. Вот обещают нам пароходы построить…

А в СССР было нормально: палубное место три с лишним рубля, 12 часов — и ты в Петропавловске. Если говорить про вертолёт, конечно, с погодой проблема, чтобы с Парамушира выскочить на Камчатку. Ну а дальше — самолёт, покупаешь билеты заранее. Однажды я 21 день ждал вертолёта, сидел дома. Дождался. Хорошо, что у меня отпуск большой, 66 дней. Всё это непредсказуемо, но не настолько, как на Итурупе. У нас получше: сегодня «Гипанис», послезавтра вертолёт. Люди записываются или туда, или туда. В принципе, все нормально.

Фотографии из архива Сергея Лакомова
По материалам Sakh.com
«Сахалин P.S.» №12 (1)

НОВОСТИ

Дальний Восток / Сахалин-Курилы

20 сентября 2019 Молодые специалисты в Сахалинской области имеют право на выплату до 310 тысяч рублей ...>> 20 сентября 2019 Дальневосточный банк выпустил карту для детей и подростков ...>> 20 сентября 2019 Сахалинцев ждет третий российско-японский фестиваль джаза ...>> 20 сентября 2019 Sakh.com разобрался, какие пенсионеры на Сахалине и Курилах будут получать больше ...>> 19 сентября 2019 Рыбокомбинат на Курилах до конца года запустит цех по производству 8 тыс. тонн рыбной муки и рыбьего жира в год ...>> 19 сентября 2019 130 молодых профессионалов получили подъемные при трудоустройстве на Сахалине ...>> 19 сентября 2019 За восемь месяцев 2019 года на дорогах Сахалинской области погибли 45 человек ...>>

В мире

19 сентября 2019 Россия - на четвертом месте в мире по числу принятых мигрантов ...>> 19 сентября 2019 Трамп раскритиковал главу ФРС за отсутствие смелости ...>> 17 сентября 2019 ООН призвала срочно выделить $52 млн Украине на подготовку к зиме ...>> 17 сентября 2019 В правительстве Крыма поддержали идею о втором названии республики ...>> 17 сентября 2019 Под Москвой выпал первый снег ...>> 16 сентября 2019 Путин поручил Генпрокуратуре оценить исполнение природоохранного законодательства на Байкале ...>> 13 сентября 2019 Император Японии утвердил состав нового правительства ...>>